В тот день жизнь Сергея Шарапы, успешного предпринимателя и преподавателя Ростовского государственного экономического университета (РИНХ), разделилась на "до" и "после". 16 февраля 2021 года ему диагностировали рак прямой кишки третьей степени. Биопсия подтвердила, что образование злокачественное.
Январь 2026 года. Мы сидим в подземном блиндаже. Неподалеку ухают взрывы снарядов. Не с передовой, а с полигона, но и до "передка" здесь всего чуть-чуть. Военнослужащий с позывным "Фонд" - бравого вида жизнерадостный мужчина средних лет в очках, одетый в хаки - разливает по кружкам горячий чай и подтрунивает над "Пионером", который меня сюда привез.
"Фонд" не должен был стать военным, а уж тем более оказаться на войне. Его по всем медицинским законам вообще не должно уже быть в этом мире. В миру "Фонд" и есть тот самый Сергей Шарапа. А он - вот, передо мной и живее всех живых.
«Прежде всего, как только узнал диагноз, я переосмыслил всю свою жизнь, - признается Сергей. - Супруга в тот момент была беременна четвертым ребенком. И я сразу подумал: что будет с ними, когда меня не станет? Лечение, которое мне предложили в Ростове, меня не устроило, и я рванул в Москву, в клинику колопроктологии и малоинвазивной хирургии Сеченовского медуниверситета, где, как известно, самые передовые методы лечения колоректального рака. Моя первая операция проходила на роботе с четырьмя "руками", но под управлением человека. А всего операций было две, все они прошли весьма успешно. И вот, в перерывах между операциями я решил покопаться в интернете, чтобы ознакомиться с организацией работы фонда по лечению рака кишечника в России. И оказалось, что у нас такой организации просто нет. Тогда я стал изучать зарубежный опыт, и у меня появилась идея организовать нечто подобное в нашей стране. Я подошел к этому вопросу как экономист. Просчитал, сколько государство тратит на лечение онкологических больных на поздних стадиях. И сколько нужно потратить средств для того, чтобы наладить диагностику на ранних стадиях, когда болезнь можно купировать, чтобы она не развивалась. По моим раскладам выходило, что, вложив деньги в диагностику, мы в итоге экономим в десятки, если не сотни раз. Ведь сегодня миллиарды рублей выделяются на химиотерапию, которая оказывается не всегда эффективной. А самое главное - элементарными скринингами можно сохранить людям жизнь. И с этими цифрами пришел к профессору Петру Владимировичу Царькову».
Профессор заинтересовался, и вскоре, с помощью друзей Сергея по бизнесу, был организован Фонд борьбы с онкологическими заболеваниями кишечника. А после того, как Шарапа выиграл первый президентский грант, были организованы мультидисциплинарные команды в 17 регионах России, проведены обследования и хирургическое лечение тысяч пациентов, а также дополнительные образовательные программы для врачей из провинции. После первого гранта Сергей выиграл и второй, и третий.
Хорошо, а на фронте ты как оказался?
«Все началось с того, что я начал ездить в новые регионы России, чтобы помочь с оснащением местных онкологических клиник… Это было явно нелишнее. Оказалось, что в ДНР среди онкологических заболеваний самый распространенный - рак кишечника».
Первая поездка Шарапы была в Донецк, но особенно тяжелая ситуация сложилась в соседнем Мариуполе. За два года при содействии фонда в ДНР прошли обследования более 11 тысяч пациентов и выполнено свыше 700 операций.
Однажды в программе фонда по повышению квалификации приняли участие военные врачи из Добровольческого корпуса. В конце обучения к Сергею подошел старший офицер-медик и предложил ему поработать в военном госпитале. Времени на раздумье дал двое суток, но Сергей не раздумывал ни секунды - согласился сразу. В октябре 2024 года он подписал контракт и ушел на фронт добровольцем. Сначала поработал в медицинском блоке госпиталя Добровольческого корпуса, позже перевелся еще ближе к линии боевого соприкосновения - в разведывательно‑штурмовую бригаду "Волки". Теперь он - боец эвакуационной группы, которая вытаскивает раненых с поля боя и оказывает им первую медицинскую помощь.
А как же фонд?
«Фонд никуда не делся, он работает в прежнем режиме. В центральном аппарате нашей организации работают пять сотрудников. Общее руководство остается за мной, а все текущие дела на них. Да, времени у меня теперь почти нет. Две последние заявки на гранты я писал по ночам. Благодарен руководству бригады, что в отдельных случаях отпускает меня в поездки по делам фонда».
Когда "Фонд" - такой он себе выбрал позывной - уходил на фронт, его четырехлетняя дочка, которая родилась, когда ему делали третью операцию, подарила ему свою любимую игрушку - Чебурашку. Чтобы присматривал за папой. Но когда Сергей приехал домой в свой первый отпуск, отобрала, заявив, что Чебурашка должен все-таки жить с ней. Ребенок надеялся, что для папы это станет веским аргументом, чтобы не возвращаться на войну.
Где-то вдалеке, на горизонте, курились дымы от взрывов. Сергей указал на них рукой: «История мистически повторяется. Вот в этих самых местах воевал с фашистами мой родной дедушка…».
Старший сержант Красной армии Григорий Филиппович Шарапа, командир артиллерийского орудия 76-мм, ушел на фронт добровольцем в июне 1941 года. После разгрома Юго-Западного фронта партизанил на Донбассе. А когда Красная армия дала по зубам фашистам под Сталинградом и стала наступать, влился в состав регулярных подразделений. Погнал врага из Донбасса, освобождал правобережную Украину и Одессу. Был представлен к званию Героя Советского Союза.
"Фонд" оглянулся на меня и улыбнулся: «Больше вопросов нет, почему я здесь?»
Вопросов больше не было.
По материалам Андрея Полынского ("Российская газета", ЛНР)
